January 27th, 2012

И еще раз о «Стенах» ЯЦЕКА КАЧМАРСКОГО и «Столбе» ЛУИСА ЛЬЯХА

КШИШТОФ ГОЗДОВСКИЙ, автор, в частности, статьи «Эрмитаж осмотрен, замечаний нет, или Как воспринимала польская аудитория русских бардов» (Новая Польша. 2007. №12): http://www.novpol.ru/index.php?id=883
прислал мне отрывок из своей статьи о Яцеке Качмарском как дополнение к разговору о «Стенах» (http://ng68.livejournal.com/1242241.html). Перевожу присланный текст.


...Чрезвычайно запутана ситуация исполнения-восприятия в случае песни «Стены», которая во всеобщем сознании фигурирует как парафраз песни каталонского барда Луиса Льяха «L’Estaca» («Столб»). В самом тексте, однако, отсутствуют прямые сигналы, которые позволяли бы такое утверждение. Оно зашифровано в другой системе знаков, представляющих собой интегральный составной элемент песни как художественного сообщения. Речь идет, понятное дело, о музыке. Короткое отступление об этом позволит в очередной раз подтвердить сформулированное в начале главы замечание о по крайней мере двухкодовой структуре посылов, создаваемых Яцеком Качмарским.
            Луис Льях — один из самых видных представителей каталонской «новой песни», культурного феномена, который был реакцией на то, что в 1939 г. генерал Франко отверг право каталонцев на автономию. Декрету испанского диктатора о запрете на использование каталонского языка в публичных местах, на печать и распространение изданий по-каталонски и даже на исполнение сарданы — традиционного каталонского танца — сопутствовали многочисленные репрессии, направленные главным образом на каталонскую интеллигенцию. Прямым откликом на действия властей, наряду с появлением нелегальных изданий, стал своеобразный ренессанс песен на каталонском языке. Вошло в историю одно из исполнений написанной на рубеже 1968-1969 гг. песни «L’Estaca»: ввиду откровенного цензурного запрета Льях ограничился тем, что сыграл мелодию песни, а собравшаяся публика хором пела его текст, преобразуя всё событие в стихийную патриотическую демонстрацию. Яцек Качмарский в своей песне «Стены» использовал музыку Льяха — выбор польского барда был поклоном каталонскому маэстро. Как окажется, однако, — ироническим.
            Главный герой «Стен» — не названный по имени и размещенный в неопределенной исторической действительности «вдохновенный, молодой» певец. Его адресованная толпам, которых «никто не счел бы», песня о необходимости восстания против «старого мира», атрибуты которого (названные расказчиком) — «кандалы», «кнут» и «стены», быстро обрела огромную популярность. И сам исполнитель стал предметом почитания — почестями ему и песне, которую он поет, стали «тысячи свечей», зажигавшихся во время исполнения. Слова ритмической песни быстро закрепились в памяти слушателей, и вскоре сама ее мелодия стала фактором, интегрирующим толпу, которая всё сильнее ощущала свою недолю. С этой песней на устах толпа начала революцию: «валила памятники», «ломала мостовую» и искала своих врагов. В глазах взбунтовавшейся толпы главными противниками ее чаяний оказались те, кто не отождествлялся ни с кем, кто остался «один». Одиночество и стало жизненным выбором певца, который молча, «вслушиваясь в гул шагов», наблюдал, как творимая толпой действительность превращалась в противоположность посылу его песни.
            Смена прошедшего времени на настоящее в последней части рассказа принципиально меняет ситуацию восприятия: история, которая случилась «где-то и когда-то», превращается в отчет о событиях, сцена которых находится «здесь и теперь». На уровне нарратива информация тематизированная и информация подразумеваемая остаются в гармонии — возвышенный и одновременно лаконичный стиль рассказчика направлен на ясность посыла. Рассказчик сосредотачивается на точном пересказе своей «услышанной повести» — без каких бы то ни было комментариев. Трудно было бы обнаружить какие-то требования, которые он ставит своим слушателям. Эти требования — прибавим: требования весьма высокие — появляются на уровне коммуникации: субъект песни и его адресат. Художественное сообщение, озаглавленное «Стены», предполагает у своих слушателей и читателей (в такой очередности и одновременно иерархии) умение воспринимать и истолковывать общественные — в том числе, разумеется, и художественные — явления без идеологического фанатизма и публицистической тенденциозности. Своеобразной формой силков, расставленных на слушателя, не отвечающего этим критериям, оказывается в таких обстоятельствах тиртейский припев песни, полностью остающийся в рамках послания, которое несет песня каталонского маэстро. Можно утверждать, что фабула художественного сообщения Льяха «L’Estaca» заканчивается там, где, собственно, начинается история, рассказанная в «Стенах»: мир, изображенный в этом якобы парафразе, находится в очень далеком прошлом и в равно отдаленном мифическом будущем, в то время как субъект песни польского барда все свои усилия сосредотачивает на свидетельстве о настоящем — без оценочных эпитетов. «L’Estaca» — песня об иррациональной надежде и о вере в светлое будущее. «Стены» — песня об одиночестве артиста.

...анархическая горизонтальная структура (интервью АЛЕКСАНДРА ИЛИЧЕВСКОГО)

Оригинал взят у a_ilichevskii в Умная анархия
http://russ.ru/pole/Umnaya-anarhiya

Умная анархия

От редакции. Александр Иличевский стал лауреатом «Русского Букера» за роман «Матисс» в 2007 году, лауреатом «Большой Книги» за роман «Перс» в 2010 году, а роман «Анархисты», который вскоре появится в книжных магазинах, завершает цикл из четырёх романов. Вся квадрига романов, «Матисс», «Перс», «Математик» и «Анархисты», в дальнейшем будет называться «Солдаты Апшеронского полка».
«Русский журнал» поговорил с писателем о главной теме последнего романа, об анархии, о возможности строить параллельную государству реальность.

* * *

Русский журнал: «Матисс» - про уход талантливого человека в никуда. Роман «Перс» выглядит исследованием связи наших современников с жильцом вершин Хлебниковым. А «Математик» - это отклик на историю с Перельманом? (наш математик, отказавшийся от главной математической премии Филдса, а потом от миллиона долларов). «Анархисты» - про анархию? Какая связь между сюжетами романов, сходятся ли эти сюжеты в «Анархистах»?

Александр Иличевский: «Математик» это не про Перельмана, даже символически. Писать роман о Перельмане невозможно, поскольку мы о нём ничего не знаем, это абсолютно герметичный человек. Книга написана в том числе и потому, что о таких людях, как Перельман, ничего не известно в принципе.

А вот «Анархисты» - это история про некоего финансиста, который всю жизнь был художником-любителем, но в сорок лет уезжает строить дом в место, где много писал Левитан. У него есть полусумасшедшая идея войти в сотворчество с Левитаном, он абсолютно заворожён левитановской работой, ходит вдоль Оки, по старым усадьбам, южнее Дугны, пытаясь найти те точки, из которых Левитан писал пейзажи. Это места, где Чехов после путешествия на Сахалин написал «Дом с мезонином». Герой стремится повторить левитановские пейзажи, ищет точно те же сакральные ракурсы на ландшафт. Вот такое перевоплощение происходит. Тут следует учесть, что я занимаюсь не документальной, но достоверной прозой. Там есть имение путешественника-анархиста Чаусова и постепенно выясняется, что люди, собирающиеся вокруг чудом сохранившегося имения Чаусова, - а он есть собирательный образ выжившего после революции анархиста, - все становятся анархистами.

Так вот, единственное, что связывает все четыре романа, это образ человека, занятого самосожжением, но восстающего из пепла и руин своей личности к чему-то новому.

РЖ: Александр, вот вы пожили хорошо и долго в Америке. Если представить себе гигантскую катастрофу, приведёт ли она к отмене разницы между Америкой и Россией, к глобальной отмене границ, паспортов и даже наций? Или продолжится концентрация наций и племён для упорной защиты своих верований и оставшихся территорий?

А.И.: Катастрофы не будет. Да и какой смысл воображать гигантскую катастрофу, когда катастрофична жизнь каждого отдельного человека. За весь народ отвечает всё равно кто-то один - это тот, кто способен ответить за себя. В «Персе» суть деятельности Хашема именно в том, чтобы нащупать точку диалога между христианством и исламом. И эта точка диалога находится им в древнем суфийском движении, никогда не выходившем на поверхность истории. Сейчас, в моём понимании, это главная, острейшая тема. Надо всё остальное бросить, чтобы найти эти точки диалога. Можно сколько угодно говорить о том, что Европа потерпела фиаско, или Америка потерпела крах, какая разница? Деваться некуда, надо барахтаться в этой сказке. Либо все погибнут, либо научатся друг с другом говорить.

РЖ: Какова роль государства в этих попытках искать точки единства? Искать единства — совершенно противоположно государственным целям, ведь внутри этих целей таятся иррациональные монстры разрушения всего и вся (история не даст соврать), как ни странно. Казалось бы, зачем государство периодически самовзрывается? Ведь оно чистая менеджерская машина канцелярская, техническая схема удержания граждан в рамках территории и языка, оно только может «не пущать», изолировать и подавлять. Очевидно, что от государства, а значит от политики, чем дальше, тем больше отстраняются, дистанцируются нормальные, то есть автономные люди, считая государство вымороченной пустой структурой.

А.И.: Я написал «Анархистов», потому что за анархизмом, как особым состоянием государства, будущее. Это парадокс, понятие анархического государства, но смотрите. Во многих европейских странах, с одной стороны, а в Израиле – несколько с другой стороны, например, сейчас абсолютно анархическая система государственного устройства. Потому что там всё поглощено горизонтальными связями. Там уже нет никакой вертикали, президента можно отправить на скамью подсудимого. И это не только в Израиле и Европе происходит, за такими явлениями будущее. При всех остальных минусах, которые при таком порядке могут быть, страна, в которой президента сажают в тюрьму — это прекрасно. Потому что на уровне государственной структуры эффективно действуют обратные связи, а значит, возможно развитие всей системы в полноценную анархическую общность. Дальше мы видим, что интернет — это наиболее удобный способ самоорганизации жизни. Интернет это анархическая горизонтальная структура.

Collapse )

СВОБОДУ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫМ!

Оригинал взят у andreevski в Цель Лукашенко — не выпустить политзэков живыми...
http://www.ej.ru/?a=note&id=11731
Ирина Халип рассказала о свидании с мужем Андреем Санниковым в тюрьме:
"Только уже на прощание Андрей приложил к стеклу записку, и я смогла прочитать:
«Речь идет о спасении жизни. Меня могут убить в любой момент».

ВЫБОРЫ В ФИНЛЯНДИИ

Оригинал взят у olga_derkach в Который из двух?
     Это мы в "Новой газете" "Ответный удар толерантных" с обрезанным, как у правоверного иудея или мусульманина, концом.


              
Саули Нииинистё                          Пекка Хаависто

А это полный текст, если вдруг кому...

     В минувший День независимости президент Финляндии Тарья Халонен давала свой последний прием. Последними из 2000 гостей руку действующему президенту пожали ее предшественники – Мартти Ахтисаари и Мауно Койвисто. Лукавая телекамера охватила трех президентов и тут же показала Саули Ниинистё. В декабре его рейтинг зашкаливал за 40%.

            В этот понедельник  Халонен назвала результат первого тура президентских выборов "сюрпризом". Его преподнес кандидат от партии Зеленых Пекка Хаависто. Он стартовал со скромным рейтингом 6%, но на финише обошел и бывшего премьера Пааво Липпонена, и центриста Пааво Вяюрюнена, и пугало для иммигрантов, "истинного финна" Тимо Сойни. Газета "Аамулехти" назвала выход Пекки Хаависто во второй тур "ответным ударом толерантных".


Collapse )

Показ фильма «Пять минут Свободы»


Документальный фильм о нашей демонстрации 25 августа 1968 и о сегодняшнем дне.
Режиссеры Кирилл Сахарнов, Ксения Сахарнова.

3 февраля, 19.00
Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова
Земляной вал, 57


Буду присутствовать.