ng68 (ng68) wrote,
ng68
ng68

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

ПОЛЬСКИЙ ДРУГ «РУССКИХ ДРУЗЕЙ»

Сейчас, когда затеялось это странное дело про «экстремизм» «Новой Польши», мне хотелось бы ближе познакомить тех, кто меня читает, с главным редактором журнала Ежи Помяновским. Много лет назад, еще до того, как по настоянию Ежи Гедройца, главного редактора парижской «Культуры», Помяновский взялся за издание «Новой Польши», я напечатала в «Русской мысли» рецензию на его книгу:

Jerzy Pomianowski. Ruski miesiac z hakiem. Wstęp — Jerzy Giedroyc. Poslowie — Janusz Drzewucki. Wroclaw, Wyd. Dolnosląskie, 1997.

Эту рецензию я и предлагаю вашему вниманию


          «Россия для Польши — самая большая и самая трудная проблема, — пишет Ежи Гедройц во вступлении к книге Ежи Помяновского. — К сожалению, общество о России почти ничего не знает. Оно оперирует только стереотипами: относится к России либо с презрением и неоправданным чувством превосходства, либо по-лакейски — печальное наследство ПНР».
         Впрочем, если верить западной прессе, накануне прошедших парламентских выборов уделившей значительное место репортажам из Польши, оба стереотипа начинают исчезать, когда дело идет о польском бизнесе, завоевывающем российский рынок. Однако и западные репортеры, приступая к рассказу, «пляшут» от этих польских стереотипов, удивляясь, как это бизнесменам удается даже не думать о «вековых обидах» и всём прочем. И это лишний раз подтверждает, что стереотипы живы и что нужно искать пути их преодоления.
         Ежи Помяновский, автор вышедшей во Вроцлаве книги «Русский месяц с гаком», сборника статей, опубликованных в парижской «Культуре», а в последние годы и в варшавских газетах, не впервые вступил в бой со стереотипами. Для начала следует назвать заслуги Ежи Помяновского, неизвестные русскому читателю (который, скорее всего, и имени автора не встречал — разве что заметил одну-единственную его статью, переведенную на русский и напечатанную в «Дружбе народов», 1994, №11-12). Под псевдонимом Михал Канёвский он выпустил в книжном издательстве парижской «Культуры» целый ряд переводов сочинений Александра Солженицына, среди них самого главного для читателя той эпохи — «Архипелага ГУЛАГ». Кроме того, он переводил Л.Толстого, Чехова (и написал о нем пьесу «Доктор Чехов принимает»), Бабеля, М.Булгакова, Е.Шварца и, что, может быть, важнее для нашей темы, Варлама Шаламова, Андрея Сахарова, Михаила Геллера. Выпустил он также и томик переводов из русской поэзии «Контрабанда» — автор послесловия к разбираемой книге считает их «жемчужинами польского искусства перевода».

         Последний штрих для знакомства с автором: эмигрировал в 1968 г., жил в Италии, преподавал польскую литературу, в начале 90-х вернулся в Польшу, живет в Кракове. В 70 лет не так-то просто расстаться с обжитой заграницей и вернуться на пребывающую в состоянии транзитного хаоса родину, и это, думаю, тоже характеризует Ежи Помяновского.
         В своем первом репортаже из постсоветской Москвы, том самом, что опубликован в «Дружбе народов», Помяновский изложил то, что он называет своей «рабочей гипотезой», но что можно было бы, зная его подход не по одной этой статье, назвать его кредо:
          «...не стоит делить русских по их отношению к той или иной партии, теории, религии, по их взглядам на собственное прошлое или даже на демократию. Это всё их дела, их внутренние заботы, и не дай Бог нам вмешиваться в это, давать советы, выговаривать русским за былое. Я оставил дома де Кюстина, Кухажевского (автора монументального труда «Красный царизм». — НГ) и даже «Отрывок» из третьей части «Дзядов». Ничто так не противно русским, включая самых достойных демократов, как попытки доказать им, что коммунизм был естественным плодом их исторической почвы. В политике такие выводы вдобавок ни на что не годятся. Куда более пригодным представилось мне деление на тех, кто за Россию, и тех, кто за Советский Союз (выделено мной. — НГ). Этот элементарный критерий всюду оказался полезным. Более того, позволю себе утверждать, что применение такого различения — необходимая посылка восточной политики Польши».
          (Помню, на протяжении всех 80-х гг., много встречаясь с поляками, на их вопрос: «Что же делать России?» — а под «Россией» многие из них понимали тот коммунистический конгломерат, который, по их мнению, останавливался перед польской границей, — я отвечала с упрямой убежденностью: «Выйти из состава Советского Союза». Не привожу аргументов, которыми я, если надо было, сопровождала ответ, но, услышав это, они хотя бы обнаруживали, что эти два понятия — не одно и то же.)
         Еще в 1970 году на страницах «Культуры» Помяновский спорит с автором статьи «В глазах поляков», который настаивал на неизменности русской «коллективной души», всегда-де обожающей деспотию, империалистической, враждебной полякам, в результате чего полякам следует отвернуться от России и... видимо, освобождаться своими силами. Помяновский признаётся, что ему чужды понятия «коллективной души» и «коллективной ответственности», и заодно на многих примерах показывает, что весь этот «комплекс антирусских стереотипов» не входит в лучшее наследие польской культуры, идущее от знаменитого стихотворения Мицкевича «Русским друзьям» и (тут я обращаюсь к гораздо более поздней статье Помяновского, напечатанной в «Культуре» в 1995 г.) от слов другого великого польского поэта — Циприана Камиля Норвида:
          «К слову москаль, к слову Москва привязывать омерзение — деятельность одновременно противу-историческая и противу-политическая. (...) И не возлагать этого на «монгольскую природу москалей»... Достопочтенные редакторы! — то, что есть их обязанность, — с олимпийским беспристрастием, с утра до ночи неустанно освещать, но не на сомнительные, расовые позывы крови сваливать...»
         В том же 1970 году, сочувственно рецензируя книгу Густава Герлинга-Грудзинского «Упыри революции» — о трагических судьбах русских писателей при советской власти, — Помяновский писал, что герои книги, те, кто так или иначе восстал против этих «упырей», «уже знают о судьбе писателя куда больше, чем знал о ней Блок. Несмотря на это, они приняли решение взять на себя этот труд и эту судьбу. Когда они переходят от литературы к прямым протестам — как Гинзбург, Галансков или писатель-рабочий Марченко, — то делают это с естественностью, свидетельствующей, что в России по-прежнему жива вера в родственность слова и дела и в общественные задачи писателя. Видимо, русские снова понимают разницу между этим понятием и его официальной видимостью».
         И с особенным нажимом автор подчеркивает: «Книга Герлинга-Грудзинского о русских бунтовщиках направлена против общепринятой уверенности в том, что русские — это рабы, а поляки — птицы небесные».
         Еще тогда Помяновский верил в молодую Россию, ту, которая, как известно (и я могу это подтвердить не на своем только примере, а на примере всего моего поколения и многих из тех, кто младше нас), «учит польский язык, чтобы читать книги и газеты (...) Никогда такого не было: молодые русские писатели читают польские книги в оригинале». И надо, чтобы «эта молодая Россия знала, что поляки не желают гнета ни себе, ни ей».
         И вот — гнет рухнул, на сцену истории вышла новая «молодая Россия», о которой мы повсюду, в том числе и на этих страницах, читаем самые разные мнения — от крайне восторженных до крайне пессимистических (чаще с креном в последнюю сторону). Ежи Помяновский, проживший в Советском Союзе военные и первые послевоенные годы, смотрит на новую Россию трезво, видит все ее противоречия и разноречия, «блеск и нищету», но никогда не забывает, что это уже Россия, а не Советский Союз — разница не только в названии, а принципиальная. Критикует же он — Польшу, не сумевшую построить «восточную политику», польских публицистов (даже со славным оппозиционным прошлым), которые, провозглашая политику «невмешательства», а по сути — равнодушия, «явно опираются на глубокое убеждение, что за польской восточной границей по-прежнему существует СССР и все, что там делается, — это его внутреннее дело. Его или России — все равно...»
         На фоне печально знаменитой истории с избиением польской полицией российских пассажиров на варшавском вокзале, где на них перед тем напала российская же мафия, Помяновский, исследуя, мягко говоря, крайне неудачные шаги польских властей и отклики польской прессы, вновь подчеркивает:
          «Как свидетельствуют текущие события, у польских политиков нет ключа к России, поскольку они не применяют фундаментального различения: между теми, кто строит новую Россию, и теми, кто хочет воссоздать старый Советский Союз».

         Кстати, в этой статье Помяновский напоминает, что Александр Солженицын был первым, кто призвал русских сосредоточиться на делах своего, российского отечества, отказаться от силой захваченных чужих земель, не применять силы даже к тем народам, которые он хотел бы видеть под общим кровом, т.е. украинскому и белорусскому.
          «Россия — да. Империя — нет», — так сжато изложены взгляды Солженицына в статье, отвечающей на обвинение русского писателя в «полонофобии» (по-польски это слово звучит выразительней и страшней — это можно передать как «полякожорство»).
          «Нам никто не поможет, — продолжает Помяновский, — если среди русских мы не найдем подобно нам мыслящих союзников и собеседников. Если такие есть, то среди читателей Солженицына».
         Рецензируя эту книгу на страницах газеты, которая всегда была «среди читателей Солженицына» (потому что, в отличие от прославленного чукчи, мы не только «писатели»), всегда была за Россию и против империи, всегда, с самого основания, внимательно следила за сопротивлением в странах коммунистического лагеря, в том числе и в Польше, — я хочу надеяться, что мы и сегодня не одиноки. И что у нас — как это было в 80-е годы — по-прежнему есть союзники в Польше, не одолеваемые затхлыми антирусскими стереотипами. Книга Ежи Помяновского, несмотря на всю критику, которую он обращает по адресу своих соотечественников, в этом смысле — обнадеживает.
Tags: Польша, Россия сегодня, вчерашняя история, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments